Позвольте представиться,



Приветствую Вас, Гость
Пятница, 28.07.2017, 11:52


19.

Автор: Обещанное завтра наступило, а проспавшийся Анатолий так и не придумал, как объяснить товарищам по подполью невыполненное задание.

«Не имею права рассказывать о том, что произошло в фашистской резиденции, между мной и гауляйтером, – честно признался он на утреннем собрании подпольного актива. – Но могу сообщить: задачи по ликвидации фашистского прихвостня уже не стоит».

Голова со вчерашнего трещала, Анатолию было нехорошо.

«Как то есть не стоит? – подал голос Никодимов, взгляд которого не обещал Анатолию приятных расспросов. – Что-то перестаю я тебя понимать, Бефстроган. – Никодимов опустил приставку «товарищ», что больно резануло слух Анатолия. – Перестаю понимать, – повторил Никодимов еще более тревожным тоном. – Как же так получилось, что фашист остался жив-здоровенек, тогда как ты, с пистолетами в кармане, находился с ним в одной комнате?».

«Это военная тайна, товарищи, которую я не имею права разглашать. Будем считать, что гауляйтера решено временно пощадить, для использования по окончании войны в ином качестве».

Валечка и Машенька сидели рядышком, не проронив ни слова, лишь редко перемаргивались в удивлении от того, что дедушка о чем-то – вероятно, очень важном – спорит с дяденькой Бефтроганом.

Разумеется, девчата были расстроены тем, что гауляйтер остался жив. Одна Софья Даниловна виду не подавала, ни одна морщинка на ее лице не дрогнула, однако Анатолий понимал: неудачу их совместной боевой операции библиотекарша тоже переживает, только по-своему, скрытно от окружающих.

Никодимов поднялся на ноги. Никогда еще не видел рабочего Анатолий таким обиженным.

«Я сорок лет на советскую власть биндюжником оттрубил, и за эти сорок лет ни одного нарекания или выговора от начальства не получил. Неужели мне, трудовому человеку, Генеральный штаб не доверит военной тайны?»

В словах Никодимова была своя выстраданная рабоче-крестьянская логика, и Анатолий заколебался, доверится ли этим милым, рискующим вместе с ним людям. Через мгновение колебаний решился: довериться – во всяком случае, взрослым подпольщикам, потому что не чувствовал себя вправе рисковать жизнями несовершеннолетних пионерок. 

«Девочки, идите поиграйте, – предложил Анатолий Валечке с Машенькой, вскрывая ящик с гранатами и протягивая пионеркам по паре штук. – Вы ведь не против? – подчеркнуто официально обратился он к настороженно наблюдавшему за ним Никодимову. – Ваши внучки уже большие, пусть внесут посильный вклад в дело борьбы с немецко-фашистскими извергами».

Никодимов, помедлив, кивнул. Внучки, просияв от счастья, схватили подарки и выскочили на улицу. Сейчас же с улицы донеслись сильные гранатные разрывы, звон разбитых стекол и вопли раненых.

Софья Даниловна и возвратившийся на стул Никодимов приготовились услышать то, что собрался поведать им Анатолий.

«Товарищи! Немецкий гауляйтер – наш, советский разведчик, действующий, подобно нам, под прикрытием. Решение о ликвидации гауляйтера, принятое нами без согласования с Москвой, было ошибкой, товарищи».

Анатолий видел, как снявшие с души тяжкий груз сомнений подпольщики оживились, закивали в ответ головами.

С улицы послышалось еще несколько разрывов, таких близких, что стены явочной квартиры задрожали, а затем в распахнувшиеся двери вбежали раскрасневшиеся Валечка с Машенькой.

«Дедуля! Дедуля!».

Торопясь и захлебываясь от счастья, девочки рассказывали, как они кинули гранаты под ноги полицейскому патрулю, как испугавшиеся предатели в страхе бежали от советских гранат, а осколки настигали и укладывали их в дорожную пыль.

Подпольщики снисходительно улыбались.

Одному Анатолию было грустно: со слов гауляйтера выходило, что санитарки на оккупированной территории нет. Наверное, она благополучно вышла из окружения и воюет сейчас  на одном из многочисленных фронтов Великой Отечественной, не подозревая, как дважды спасенному политруку хочется обнять ее, прижать к сердцу, покрыть обнаженное комсомольское тело поцелуями…


Михаил Эм © 2014 | Бесплатный хостинг uCoz

Рейтинг@Mail.ru